Абу-л-гази. Родословная туркмен. Ч.2

Библиотека сайта  XIII век

АБУ-Л-ГАЗИ

РОДОСЛОВНАЯ ТУРКМЕН

Ввиду большого объема комментариев их можно посмотреть здесь
(открываются в новом окне)

О царствовании Инал-Йавы-хана

Собрался весь огузский иль во главе с Коркут-ата — сыном Кара-ходжи [из иля] Кайы, с Энкеш-ходжой [из иля] Салор и Авашбан-ходжой и подняли государем Инала-Йавы, 133 из народа Кайы. Везиром у него был Коркут-ата. И что бы ни сказал Коркут-ата, Инал-|730| Йавы не отступал от его слов. Много необыкновенных дел свершил Коркут-ата. Он прожил двести девяносто пять (По переводу А. Туманского (стр. 40): “девяносто пять”) лет и был везиром при трех государях.

Инал-Йавы царствовал семь лет. У него было два сына: старшего звали Ал, младшего — Дуйлы-Кайы. Инал-Йавы-хан, собравшись умирать, посадил на свое место Дуйлы-Кайы, [а сам] отправился к [богу].

Дуйлы-Кайы тоже следовал советам Коркут-ата.|735| Кроме Коркута, у него было два инак-бека; 134 один — из иля Байындыр по имени Бек-дез, другой — из [иля] Игдир по имени Дунке. Дуйлы-Кайы царствовал много лет. Детей у него не было. Он съел свою пищу, провел свои годы и, прожив долгую жизнь, скончался. [58]

О царствовании Эрки, младшего брата Дуйлы-Кайы, и о появлении на свет его сына Тумана

|740| У Дуйлы-Кайы был близкий родственник по имени Эрки. 135 Он устроил поминки [по Дуйлы-Кайы]. Весь огузский иль собрался на поминки; все беки во главе с Коркут-ата спросили: “Нет ли беременных среди жен хана?”. Одна мамка (даjа хатун) выступила [вперед] и сказала: “Одна из жен хана беременна, и у нас есть надежда, что она — скоро разрешится.” Спустя несколько дней, |745| когда раздавали пищу за упокой [души] хана, появились люди и сказали: “У хана родился сын”, и потребовали сyйyнчи 136—подарок за радостную весть. Все беки во главе с Эрки дали сyйyнчи. Эрки созвал народ на пир, каждый принес подарок, соответствующий его великодушию, зарезали четыреста лошадей и четыре тысячи баранов. [Эрки] приказал выставить три хауза из юфти: 137 один из них велел наполнить аракой, другой — кумысом, третий — катыком. 138 Целый месяц, день и ночь, |750| на [том] тое все, хорошие и плохие, предавались веселию. Старики забыли свой возраст, бедняки забыли свою бедность, богачи забыли о смерти.

Огузский иль сказал Коркуту: “Дай этому мальчику хорошее имя”. Коркут-ата сказал: “Пусть его имя будет Туман-хан”. 139 Народ сказал: “Дай имя лучше этого”. Коркут-ата ответил: |755| “Нет имени лучше этого. В тот день, когда умер Дуйлы-Кайы-хан, наш юрт охватил туман и наступил мрак. Этот мальчик родился во [время] тумана, и потому я дал ему имя Туман. И, во-вторых, от [всего] сердца я желаю ему счастливой судьбы, и потому даю [ему] имя Туман, ибо туман долго не держится, он скоро проходит. Туманный день станет солнечным, после тумана не может не быть ясного дня. |760| Туман, который не долго держится, я уподобил юности этого мальчика, [а] солнце, [появившееся] позднее, я уподобил счастливой и долгой жизни этого мальчика, когда он, став взрослым, воссядет на троне своего отца”. Услышав эти [слова], весь народ кликами “Хвала, хвала [тебе]” [выразил] Коркуту [свое одобрение], возрадовался и сотворил долгую молитву за Тумана.

И еще весь народ, во главе с Коркутом, сказал Эрки: “Ты устроил той на целый месяц, |765| а пища у тебя не иссякла. Кумыса и айрана у тебя в хаузах было больше, чем воды в озере. Теперь, с сего дня, тебя будем звать Кoль-Эрки-хан. 140 Туман — твой собственный сын. Садись на место твоего старшего брата Дуйлы-Кайы и правь ханством, а когда Туман станет джигитом, ты сам прекрасно знаешь, что ты должен ему дать”, и сделали Кoль-Эрки ханом. |770| Он жил с народом в ладу. Туман стал джигитом. Люди, которые служили еще Дуйлы-Кайы-хану, обратились к Туману с [такими] словами: “Царство тебе досталось в наследство от твоего отца. С согласия всего народа оно временно было поручено Кoль-Эрки с тем условием, что, когда ты станешь совершеннолетним, оно должно быть передано тебе”. [59]

Туман приказал через одного человека передать эти слова Кoль-Эрки. |775| Кoль-Эрки, услышав эти слова, передал [их] Коркуту наедине и, по его совету, созвав лучших людей иля, устроил великий той. Кoль-Эрки-хан посадил Коркута на почетное место (тoр) в кибитке и, преклонив колено, поднес [ему] чашу с кумысом. После того как Коркут выпил кумыс и все поели, Кoль-Эрки сказал: “О иль и народ, вы все знаете, что царство по праву принадлежит Туману.|780|До сего времени Туман был молод, а потому я правил делами. Теперь Туман стал зрелым джигитом, и я передаю ему престол его отца”.

Весь народ сказал Коркуту: “Судьба хана и всего огузского иля в твоих руках, поступай так, как найдешь нужным”. Коркут, услышав эти слова, послал человека привести Тумана и, усадив его на середину кибитки, |785| сказал: “Отец твой умер, ты остался малолетним. Кoль-Эрки был тебе отцом и старшим братом. С [твоего] появления на свет и до сего времени он, приложив много усилий, вырастил тебя хорошим [человеком]. И венец, и престол, и иль, и весь юрт — твои. Мы просим тебя: “Потерпи несколько дней, [вечная] разлука с твоим старшим братом — близка”. Когда он сказал [так], Туман ответил: “Ты — лучший из всего огузского иля, везир моего отца |790| и мой дед, я согласен с твоими словами”.

У Кoль-Эрки была дочь, очень красивая и послушная во всем своему отцу и своей матери. Коркут, сговорившись с Кoль-Эрки и Туманом, устроил той, [который продолжался] семь дней и ночей; отдали девушку [в жены] Туману, дав за ней домашнюю утварь и пожитки, подобающие [ее] царскому достоинству.

В те времена у иля Авшар |795| был хан по имени Айне; он сватал эту девушку за своего сына. Кoль-Эрки согласился и должен был отдать [ее]. Айне-хан, прослышав, что девушку отдали Туману, собрал войско и пошел [войною] на Кoль-Эрки. 141 Кoль-Эрки с большим войском выступил навстречу; произошла битва. [Кoль-Эрки] одолел Айне, убил сына Айне и разбил авшарское войско. Прогнав Айне, он пошел на его юрт, захватил юрт и оставался там шесть месяцев. Айне |800| бежал и прибыл к другому илю. Кoль-Эрки, дав клятву, послал сказать Айне: “Это зло сделал не ты, а твой сын; он получил свое возмездие. Теперь мы с тобою братья. Приди и будь хозяином своего юрта, а я возвращаюсь [домой]”. Посланец пошел и передал все эти слова. Айне, поверив, пришел и свиделся с Кoль-Эрки. Кoль-Эрки, передав [ему] его юрт, пустился [в обратный путь] и пришел в свой собственный юрт.

|805| О рождении у Тумана сына, о наречении его именем Йавлы и о прозвании его после достижения совершеннолетия Канлы-Йавлы

У Тумана, от дочери Кoль-Эрки, родился сын. Ему дали имя Йавлы. Это был [человек] благородный и мужественный. Он стал взрослым. Однажды, забавляясь с джигитами на берегу реки, он подрался с одним [60] джигитом. И со словами “Я убью его” принялся искать что-нибудь [подходящее]; поблизости ничего,|810| кроме кызгана, 142 не нашел; схватил его за конец и, вырвав [с корнем], ударил им того джигита по шее, сломал ему шею; тот умер.

Кoль-Эрки-хан, Туман, Коркут и все беки были в сборе. Когда им рассказали о том, что сделал Йавлы, старые и молодые, хорошие и плохие, видевшие и слышавшие, [все] были удивлены и поражены. Туман сказал: “До сего времени этого молодца |815| мы звали Йавлы, а теперь его следует называть Канлы-(кровавый)-Йавлы”. И после этого все его называли Канлы-Йавлы.

Однажды Кoль-Эрки-хан сидел в палатке, там же находился и Туман. В дверь вошел Канлы-Йавлы, сел посередине и, глядя на Кoль-Эрки, сказал: “О дедушка! Престол, на котором ты сидишь, принадлежит моему деду Дуйлы-Кайы. |820| До сего времени ты не отдавал [его] под тем предлогом, что мой отец Туман молод, а почему теперь не отдаешь?”. Кoль-Эрки-хан долго сидел, понурив голову. Немного спустя он поднял голову и сказал: “Я ожидал от тебя, что [ты] скажешь эти слова раньше, именно в тот день, когда ты [кызганом] с колючками сломал шею [тому] человеку. Ты правильно говоришь. Ладно! Хорошо!

Теперь [царство] |825| надлежит передать твоему отцу”.

О царствовании Тумана

Кoль-Эрки, услышав от своего внука эти слова, послал привести весь огузский иль во главе с Коркутом и, устроив великий той, поднял Тумана ханом и посадил его на престол. Кoль-Эрки стоя сказал Туман-хану: “Когда умер твой отец, я сел на этот престол, чтобы править илем. |830| [С тех пор] прошло тридцать пять лет. Я надеюсь, что ты, [как] и я, станешь спрашивать [о делах] хороших и плохих [людей] иля и что, царствуя, ты пойдешь по тому же пути, по которому шел и я”. Туман ответил: “Вы хорошо сказали. Если моя судьба такова, я буду следовать вашим советам”.

По окончании разговора [о делах] юрта, Кoль-Эрки-хан, |835| взглянув в лицо Канлы-Йавлы, сказал: “О сын моей дочери! Я слышал, говорят: ”Не ожидай дружбы от тех, кто рожден дочерьми”. Ты не обратил в ложь слова ранее живших [людей]”.

Когда Туман-хан процарствовал четыре месяца, весь народ во главе с Коркутом сказали Туману: “Возблагодари бога! У тебя есть такой хороший сын, как Канлы-Йавлы. Прилично передать ему власть государя, а сам ты |840| будешь пировать, веселиться”. Туман согласился и, передав своему сыну власть государя, со смиренным сердцем предался служению богу.

О царствовании Канлы-Йавлы

Это был замечательный богатырь, удалец и герой. Со всеми странами (jурт), что по четырем сторонам, он затеял вражду, захватил и [61] подчинил [их] себе. В его время волк не мог причинить зла ягненку, |845| барс — козлу, беркут — зайцу, ястреб — куропатке. Он благоустраивал [свой] иль, сокрушал врагов; он превзошел [всех] государей своего времени. Он скончался, процарствовав девяносто лет.

О царствовании Мур-Йавы

У Канлы-Йавлы было два сына; старшего звали Мур-Йавы, младшего — Кара-Алп-Арслан. Умирая, [Канлы-Йавлы] |850| разделил свой юрт на две части. Туркестан и Йангикент отдал Мур-Йавы, Талаш и Сайрам отдал Кара-Алп-Арслану. Спустя несколько лет, Кара-Алп стал враждовать со своим старшим братом Мур-Йавы. Лучшие люди иля вмешались и долго уговаривали их помириться, [но] Кара-Алп-Арслан не согласился. И, наконец, каждый из них выставил войско, и они сразились под Сайрамом. Победил Мур-Йавы. |855| Кара-Алп-Арслан погиб в сражении; [Мур-Йавы], разгромив все его или и пробыв там один год, пустился [в обратный путь] и пришел к себе домой.

У Кара-Алп-Арслана был малолетний сын; его и жену [Кара-Алпа] Мур-Йавы взял с собой. С тех пор прошло несколько лет. Однажды Мур-Йавы сидел [один, к нему] пришел сын Кара-Алп-Арслана. [Мур-Йавы], посмотрев ему в лицо, сказал: “Если бы твой отец по [своему] невежеству не стал враждовать со мной, |860| ты не рос бы вот так, сиротой. Жаль, [но] что поделаешь!”. Он долго плакал, [затем] сказал: “Пусть твое имя будет Алп-Тугач”. 143 Призвав лучших людей, оставшихся после его отца, поручил им Алп-Тугача и, отдав ему юрт его отца, отослал [его], а народу дал приказ: |865| “Людей, приведенных в плен из иля Кара-Алп-Арслана, пусть отошлют обратно”. Алп-Тугач пошел и воссел [на престол] в юрте своего отца; все те, кто ушел на [все] четыре стороны, собрались к нему. Мур-Йавы-хан, процарствовав семьдесят пять лет, отправился в тот мир.

О царствовании Кара-хана, сына Мур-Йавы

У Мур-Йавы не было детей от законных жен. |870| Во время набега на иль некоего Урджа-хана он захватил в плен женщину; продержав ее несколько дней [у себя], он отослал ее. Женщина эта, возвратившись в свой юрт, сказала: “Я беременна от Мур-Йавы-хана”. Через несколько месяцев она родила сына. Ему дали имя Кара. Он вырос у своих дядей (по матери). Став джигитом, он бежал и явился к Мур-Йавы-хану. Мур-Йавы усыновил его. Когда умер Мур-Йавы, весь | 875| народ собрался и поднял его ханом. Он жил в ладу с илем; пробыв ханом сорок лет, он скончался. [62]

О царствовании Богра-хана

У Кара-хана был сын по имени Богра. 144 После смерти Кара-хана весь народ поднял Богра государем. Богра-хан превзошел всех своих предков. Придя с многочисленным войском, |880| он завоевал Бухару и Самарканд. [Однако], по причине того, что его братья возмутились в его юрте, он не мог оставаться [в чужих краях] и вернулся. После этого он пошел и завоевал страну Хорезм и много лет царствовал там. Однажды, ведя войско на север, 145 хан сказал: “Нам захотелось кушанья из пшеничной муки”. [Но], чтобы приготовить лапшу (yгрa) и другие кушанья, |885| не оказалось [ни] повара, Гни] кухонных принадлежностей. Хан велел принести муки и приготовить тесто; нарезав его собственными руками, он положил [его] в котел. Нукеры, которые присутствовали [при этом], последовали примеру хана. Когда [хан] сварил и съел [кушанье], он сказал: “Пусть это кушанье называется богра-хановским”. Эту пищу приготовляют и по сей день и в народе [её] называют богра. 146

У хана было три сына: старшего звали |890| Иль-Тегин, второго — Кузы-Тегин, третьего — Бик-Тегин. Тегин на древнетюркском языке означает — прекрасноликий. 147

Когда хан состарился, он передал царство Кузы-Тегину, а сам удалился на покой. У него была законная жена по имени Бабер, очень умная, благочестивая, богобоязненная, добродетельная и примерная [женщина]. Она была матерью трех сыновей. Когда она скончалась, |895| Богра-хан был в великом трауре: в течение года он ни с кем не разговаривал и не выходил из дома. Однажды Кузы-Тегин сказал своему отцу: “До каких пор вы будете соблюдать траур и предаваться скорби. Поезжайте на охоту, может быть ваше сердце успокоится”. И каждый день он брал своего отца куда-нибудь на охоту или на прогулку. Через несколько дней страсть и желание возникли в сердце хана; в такое время [Кузы-Тегин] сказал: “Беки говорят, что хану приличествует |900| стать мужем”. Хан ответил: “Откуда взять такую жену, которая заменила бы твою мать?”. Кузы-Тегин сказал: “Если не будет такой, как моя мать, то будет еще лучше”. И сколько хан ни говорил: “Я не стану мужем”, однако Кузы-Тегин не дал ему настоять на своем. В авшарском иле у человека по имени Эгрендже была красавица дочь, носившая [в своем] юрте имя Кoркели-Йахшы. Ее выдали за хана. |905| Вот что запало в сердце этой злосчастной девушке: “Кузы-Тегин любит меня, а потому он нарочно выдал меня за своего отца, чтобы самому тайно со мною наслаждаться. А если [это] не так, то зачем же он такую девицу-красавицу, как я, выдал за старика?!”. Однажды Кузы-Тегин пришел повидать своего отца. Хан спал, жена сидела [одна].

|910| Она подошла к Кузы-Тегину и, гладя ему лицо и глаза и лаская [его], стала обращаться [с ним] так, как обращаются жены, когда они [63] развлекаются со [своими] мужьями. Кузы-Тегин в сердце своем сказал: “Она заменила мне мать и [потому так] ласково обращается со мною”. И еще несколько дней спустя, встретившись наедине, она сказала Кузы-Тегину: “Разве ты ничего не знаешь, что со мною происходит? |915| Я люблю тебя! Ночью нет мне сна, днем нет мне покоя. Если тебе нет дела до меня, то зачем ты выдал меня за старика?!”. Кузы-Тегин сказал: “Ты мне мать. Если с сего дня ты не оставишь эти твои поступки, я разорву тебя на части и по кускам зарою в землю”.

Женщина рассказала о случившемся своим родственницам; |920| посоветовавшись, они сказали: “Прежде чем Кузы-Тегин успеет рассказать обо всем хану и народу, надо сказать [тебе самой], а иначе тебе смерть”. Все они в [полном] единодушии послали одну женщину; та женщина пошла и, выкрав из кибитки Кузы-Тегина его сапоги, пришла [в них] в кибитку Богра-хана, а затем вернулась и положила сапоги на место.

В ту |925| ночь хана не было дома: он уехал на охоту. После полуночи выпало немного снега. На заре ханша начала кричать. Когда рассвело, народ услышал, что из палатки доносится голос плачущей женщины. Когда все, мужчины и женщины, собрались и подошли к дверям палатки, они увидели ханшу с расцарапанным лицом, всю |930 |в крови. Она говорила: “Этой ночью, на заре, когда я спала, кто-то вошел и обнял меня. Я взглянула: Кузы-Тегин-хан. Он сказал: ”Не кричи! — Это я. Я люблю тебя. Я выдал тебя за своего отца затем, чтобы днем ты принадлежала моему отцу, а ночью — мне. А иначе что делал бы мой отец с [такой] женщиной!”. Я продолжала кричать: |935| ”Где это видно, чтобы так обходились со своей матерью!”. Услышав от меня эти слова, он убежал”.

Спавшие рядом женщины подтвердили эти слова, а ханша сказала: “Лучшего доказательства и быть не может! На земле — снег, посмотрите на его следы”. Осмотрели следы: они идут из кибитки Кузы-Тегина к [ханской] палатке, затем возвращаются и снова идут к кибитке Кузы-Тегина. |940| Кузы-Тегин подошел к следу, поставил [в него] ногу: они [нога и след] совпали.

Богра-хан возвратился с охоты; рассказали и ему. Все беки во главе с ханом, призвав Кузы-Тегина, сказали: “Что это? Что ты ночью натворил?!”. Кузы-Тегин рассказал, что он видел и слышал от этой женщины, и еще сказал: “От стыда я не мог рассказать [о поступке мачехи]; во-вторых, [эту женщину |945| я добыл и выдал за своего отца. Я сказал, чтобы она не срамилась среди народа. Она первая стала приставать ко мне”.

Народ разделился на две части: половина поверила словам ханши, половина поверила словам Кузы-Тегина. Наконец, все решили привести к хану женщин, которые спали рядом с ханшей, и расспросить их. Они [ничего] не сказали. Когда же их начали пытать, они во всех подробностях, от начала до конца, рассказали |950| о совете, который они [64] держали, о речах, которые говорила женщина из [иля] авшаров, и о краже сапог.

Богра-хан сказал Кузы-Тегину: “Я не хотел брать эту женщину [в жены], полагая, что будет разврат! Ты не дал мне поступить по моему желанию, а теперь ты сам прекрасно знаешь, как надлежит тебе поступить с ней”. Когда он [так] сказал, Кузы-Тегин приказал привести пять диких кобылиц и привязать к их хвостам [женщину] за шею, обе ноги и |955| обе руки, за каждую в отдельности. [Затем] концом копья стали колоть задние ноги кобылиц: они долго кружились и разорвали женщину на пять частей, и каждая [из кобылиц] увлекла [свою] часть в свой загон.

Богра-хан царствовал много лет и, прожив девяносто лет, умер.

О царствовании Кузы-Тегина, сына Богра-хана

Кузы-|960|Тегин, воссев на престол своего отца, приводил в уныние своих врагов и радовал своих друзей; илю оказывал справедливость. Бедным и неимущим делал добро и раздавал подаяния. Он пробыл ханом сорок лет; достигнув семидесяти пяти лет и посадив на свое место своего сына Арслана, скончался.

О царствовании Арслан-хана, сына Кузы-Тегина

Арслан, воссев на престол своего отца, |965| сделался великим ханом. Спустя много лет [с ним] стал враждовать иль Сораджык. Арслан выступил [с войском], разбил сораджыкский иль, а оставшихся [в живых] подчинил себе. Там он захватил в плен и привез с собою годовалого ребенка; он дал ему имя Сувар, и сам воспитал его. Это был умный и благородный человек, искусный стрелок, мудрый и талантливый человек, знающий, куда и какой дорогой следует идти. Он стал инаком у хана. |970| Все приближенные хана (aшiк халкы) из зависти плохо относились к нему. Они не знали, как оклеветать Сувара перед ханом. Однажды при народе хан что-то говорил на ухо Сувару, и его борода коснулась лица хана. После того как Сувар ушел, хан, взглянув на своих беков, сказал: “Сувара-воспитанника поцеловать можно!”. Беки сказали: “О том, что он совершил, |975| мы скажем наедине”. Оставшись наедине, они сказали: “Тогда-то такому-то вашему имуществу он нанес ущерб, такую-то вашу тайну разгласил народу. Вы взяли его из [среды] врагов, [вот] он и тянет к своему корню. Мы должны рассказать о некоторых из содеянных им злодеяниях. Худшим из всех его дел является то, что он состоит в [преступной] связи с вашей женой”.

Арслан-|980|хан сказал: “Я послал Сувара в Йангикент по делам. По возвращении я передаю [его] вам; вы сами прекрасно знаете, как вам убить [его]”. И еще сказал: “В таком-то месте очень много, говорят, диких козлов; я и сам думал поехать, да со вчерашнего дня все тело [65] у меня болит. Вы же отправляйтесь во главе народа и устройте охоту: бедные и неимущие добудут [себе] припасы на зиму”. Беки |985| собрали народ и отправились на охоту.

Хан, сговорившись с ханшей, слег больным. Спустя несколько дней, когда он стал [якобы] совсем плох, оставшиеся дома беки послали за ушедшими на охоту беками и за Суваром: пусть поспешат повидаться — “Хан — плох”. В тот день, когда беки должны были прибыть с охоты, хан умер. Когда они прибыли, то увидели, что хан умер.

Беки устроили совет; забрали все неживое |990| и живое имущество, принадлежавшее хану. В то время вернулся и Сувар. Они сказали Сувару: “Ты с ханшей знаешь, когда выносить останки хана, в каком месте предать [их земле], ты [знаешь] все обряды поминовения, так ты и делай. И так как при его жизни вы оба занимались всеми делами, то и [теперь], когда он умер, вы же и займитесь [всем этим]”. Так сказали, к покойнику не пошли, оставили [его] и |995| ушли. Сувар, [стоя] у ног хана, обрезал себе бороду, взял камень и принялся бить себя по голове и груди, и всего себя изранил. Он говорил, стеная: “Не было меня когда ты умирал, я не мог подать [тебе] кружки воды, я и не прислуживал [тебе]. Теперь я здесь, чтобы предать тебя земле. После этого без тебя не жить мне на этом свете. Я сам себя |1000| убью и лягу у ног твоих”. Он [так] говорил и плакал. Вдруг хан поднялся со своего места, обнял Сувара, поцеловал его в лицо и сказал: “Я притворился мертвым, чтобы узнать правду о тебе и о беках, которые дурно отзываются о тебе!”. 148

Услышав, что хан жив, пришел весь народ. Беков, которые захватили добро хана и которые |1005| бросили [все] и ушли, [даже] не взглянув на покойника, схватили, ослепили и отрубили им руки. Арслан-хан, процарствовав семьдесят лет, скончался.

О старшем сыне Богра-хана, Иль-Тегине, и о царствовании сына его Османа

Сын Арслан-хана был мал. У его старшего дяди со стороны отца был сын по имени Осман. Его сделали ханом. Процарствовав пятнадцать лет, |1010| он скончался.

О царствовании Эсли-хана, сына Иль-Тегина

У Османа был младший брат по имени Эсли. Его сделали ханом Пробыв ханом три года, он отправился вслед за своим отцом.

О царствовании Шейбан-хана, сына Эсли У Эсли был сын по имени Шейбан. Его сделали ханом. И он, Следуя по пути своих отцов, с хорошими |1015| был хорощ, с плохими — плох. Пробыв на престоле своего отца двадцать лет, он откочевал в места кочевий своих предков. [66]

О царствовании Буран-хана, сына Шейбана

У Шейбана был сын по имени Буран. Его сделали ханом. Буран тоже хорошо правил илем, |1020| не пренебрегая обычаями и уложениями огузского иля. После восемнадцатилетнего царствования он скончался.

О царствовании Али-хана

В те времена огузский иль обитал по обеим сторонам реки Сыр, близ ее устья. Пришли моголы; они часто совершали набеги [на иль]. Большая часть [иля] откочевала, не будучи в состоянии противостоять им, и ушла в Ургенч. Оставшиеся подняли ханом некоего Али. У Али был малолетний |1025| сын по имени Кылыч-Арслан, ему дали прозвище Шахмелик. 149 Был [там] столетний человек, [родом] из иля Букдез, прозываемый Кузыджы-бек. В те времена юрт огузского иля [был расположен] у устья реки Сыр, между Ургенчем и рекой Сыр, по обе стороны Аму-Дарьи, а в песках — между Ургенчем и Мервом 150 вплоть до устья реки Мургаб. 151 Сам Али-хан сидел в Йангикенте, а |1030| Шахмелика поручил Кузыджы-беку; он сказал своему сыну: “От слов Кузыджы не отступай!”. Кузыджы же [хан] сказал: “Возьми Шахмелика и иди к огузскому илю, пусть он там растет, пусть привыкает к этому народу, а народ к нему. В одной части иля я буду сидеть, а в другой части будь ты с моим сыном”. С этими словами он отправил [их].

Шахмелик прибыл к илю. Народ поднял его государем. |1035| Спустя несколько лет Шахмелик стал джигитом. Однако он оказался злого нрава и засматривался, если у кого-нибудь оказывалась красивая дочь или жена, [располагающая] посмотреть [на нее]. Кузыджы много раз увещевал его; он не слушался. Иль прозвал Шахмелика Бедадгар — несправедливый. Мало-помалу он начал творить насилия над дочерьми и женами лучших людей иля. Тогда огузский иль собрался и решил убить [его]. Прослышав об этом,|1040|он бежал к своему отцу. Кузыджы-бек отправился вслед за ним, но прибыл к Али-хану раньше Шахмелика и обстоятельно рассказал о том, что случилось. Затем прибыл Шахмелик. Али-хан [приказал] схватить Шахмелика, высечь [его] нагайкой, связать ему руки и бросить [в тюрьму]. Услышав об этом, Кузыджы пошел и спросил хана: “Ты приказал связать его, что ты хочешь сделать [с ним]?”. Хан сказал: “Я хочу отослать его в огузский иль, чтобы сердца их были довольны мною!”. |1045| Кузыджы сказал: “Если ты пошлешь Шахмелика, они убьют [его] и, возгордившись, станут враждовать с тобой; ты лишишься и сына своего, и иля своего”. Али-хан сказал: “Ты приехал [сюда] уже повидав, что происходит в иле, ты [все] прекрасно знаешь, скажи то, что им придется по душе”. Кузыджы сказал: “Порешим на том, что я отправлюсь вперед и от твоего имени принесу (скажу) извинение илю. [И еще] скажу: ”Али-хан |1050| побил своего сына”, [67] [скажу], что ты связал его по рукам и ногам и отправил его к народу, сказав, что народ сам отлично знает, что с ним делать. ”Я прибыл вперед”, — скажу я,— ”чтобы рассказать об этом, а он вскоре, вслед за мной прибудет”. Все свое войско ты отдай сыну твоему и пошли его вслед за мной. Пока я буду их отвлекать словами, Шахмелик прибудет; пусть он схватит и убьет хороших из них, чтобы плохие сами покорились”. Али-хан, |1055| одобрив это, решил сделать [так].

О том, как огузский иль стал враждовать с Али-ханом, отом, как убили Шахмелик а, о том, как пошла смута, и о том, как огузский иль рассеялся на все четыре стороны

Теперь надлежит рассказать, что делал [огузский] иль после того, как Шахмелик бежал. В те времена великим беком иля, обитавшего в Ургенче, на Мургабе и Теджене, был некто по прозванию Кыркут из иля Кайы. |1060| В иле был юродивый, [его] звали Миран-Кахен. Кыркут-бек велел позвать [его] и сказал: “Шахмелик и Кузыджы-бек разгневались на нас и бежали к Али-хану. Как пойдут дела у хана с илем?”. Миран-Кахен целый час сидел молча, а потом сказал: “Скоро в огуз-ском иле будет война. Красная кровь потечет черной рекою. Али-хан скоро |1065| умрет. На его месте государем станет другой человек”.

Об этом речь кончена; теперь поведем речь о другом. Был один человек по имени Тогурмыш. Отца его звали Керандже-ходжа, [родом] из иля Кайы; он был беден, как человек, который [только еще] устраивает дом.

За много лет до этих событий однажды ночью Тогурмыш спал и видел сон, что из его груди растут три дерева, [вот они] стали высокими, ветви простерлись [во все стороны] и покрылись листьями. Поутру |1070| встав, он пошел и рассказал этот сон Миран-Кахену. Тот сказал: “Никому не рассказывай о сне, который ты видел, это — хороший сон”.

У Тогурмыша было три сына; за каждого из сыновей в жертву богу он зарезал по барану, сварил [мясо] и роздал народу. Его старшего сына звали Токат, среднего—Тогрул, а младшего — Арслан. Они были в кровном родстве с Кыркут-беком. Все трое |1075| были меткие стрелки и удальцы. Кыркут-бек сделал Тогрула онбеги, 152 а [потому] его и звали Тогрул-онбеги.

Теперь расскажем о Шахмелике. Кузыджы-бек сказал Али-хану: “Посылай Шахмелика вслед за мной” и, отправившись из Йангикента, прибыл к илю, обитавшему в Ургенче. В те времена народ [этого иля] повиновался Тогрулу. 153 Тогрул сказал Кузыджы: “Говори правду, а не то |1080| на старости лет ты умрешь в муках, лишившись рассудка”. Со страху он сказал правду. Кузыджы связали. Послали человека скакать к илю; собралось шестнадцать тысяч человек. Они отправились к дороге, [68] по которой должен был прийти Шахмелик. Кыркут-бек с восемью тысячами стоял по одну сторону дороги, Тогрул-бек с восемью тысячами стоял по другую сторону дороги; далеко [вперед] |1085| выдвинули караул — сторожевой отряд. В один [прекрасный] день караул прибыл и донес: “Идут”. [Воины], сев на коней, заняли обе стороны дороги. Войска у Шахмелика было двадцать тысяч. Дав пройти половине его [войска], они с обеих сторон пустили коней, и произошла великая битва. Тогрул победил. Шахмелика полонили и убили; и беков его перебили. Али-хан умер вскоре, после того как услышал эту весть.

В огузском иле [все] стали друг с другом |1090| кровно враждовать. 154 Случилось то, что называется “в [каждом] доме — черный хан”. (См. стр. 47) [Все] нападали друг на друга, убивали друг друга. И вот много илей во главе с Кылк-беком, Казан-беком, Караман-беком ушло в Мангышлак. Среди них были [люди] из всех илей, однако больше всего было из [илей] Имир, Дукер, Игдир, Чавулдур, Каркын, Салор и Агар. [Часть] во главе с сыновьями Алыджак-бека |1095| ушла в горы Хисар. Несколько илей, [а именно]: Оклы, Кокли, Агар и Султанлы ушли в Балханские горы. Йазырский иль ушел в Хорасан и много лет жил в окрестностях Дуруна; по этой причине Дурун называют Йазыровым юртом. Некоторая часть йазырского иля поселилась в горах вблизи Дуруна, где занялась земледелием. В настоящее время их называют карадашлы. 155 И еще |1100| десять тысяч кибиток из салорского иля во главе с Дингли-беком ушло в Хорасан. Они жили там много лет. Откочевав оттуда, они отправились в Ирак 156 и Фарс; там они поселились и остались [жить]. Султан Меликшах, отец султана Санджар-Мази, 157 из уруга Кынык, пошел и завоевал Ирак и Фарс. Когда он, сделав Исфаган своей столицей, пребывал [в ней], несколько человек из потомков (нaсl) самого Дингли-бека, [который] происходил из салорского иля, |1105| и из потомков тех племен (джамa'ат), которые раньше пришли [сюда], явились к султану и стали [у него] нукерами. Они сказали: “Мы — из салорского народа огузова иля. Наши деды пришли из Туркестана”, и [тем самым] дали знать о родстве [с султаном]. Некоторая часть из этих салоров возвратилась из Ирака в Мангышлак. О том, как они возвратились, если будет угодно богу, я еще расскажу. |1100| Люди, жившие прежде, говаривали: “Найдутся ли пути [дороги], по которым огузы не кочевали и не хаживали бы, найдутся ли юрты, в которых они не ставили своих кибиток и не живали бы!”.

О царствовании Тогрул-хана, сына Тогурмыша

Те из огузова иля, которые после разгрома Шахмелика не ушли, обосновались при устье реки Сыр и на реке Аму и подняли ханом Tor-рула, сына Тогурмыша. |1115| Процарствовав двадцать лет, он скончался. [69].

[О царствовании Арслана, младшего сына Тогурмыша]

После него [Тогрула] ханом сделали Арслана, 158 младшего сына Тогурмыша. Он царствовал десять лет. Когда он отправился вслед за ушедшими, ханом сделали его сына Асыл-заде.

[О царствовании Асыл-заде]

Он двадцать лет жил, [распивая] мирское вино. А когда перестал пить и открыл глаза, то увидел, что |1120| лежит рядом со своими предками. У него был сын; он дал этому мальчику имя деда, назвав его Арсланом.

Арслана сделали ханом

И он, просидев на месте своего отца десять лет, скончался. После него осталось двое малолетних сыновей: старшего звали Кукем-Бакуй, младшего — Серенк.

Кукем-Бакуя сделали государем

Он был очень молод и не различал добра и зла.|1125| В то время у огузского иля был враг по имени Карашыт. Прослышав, что Арслан-хан умер, что после него остались малолетние сыновья и что из-за их неумения править в огузском иле идут раздоры, он пошел [на них] войною. Он пришел и напал на стан (орда) 159. Арслан-хана и на кибитки беков. Посадив Кукем-Бакуя на лошадь, они бежали.

|1130| В то время Серенк был в колыбели; враг захватил его в плен и увез с собой. С тех пор прошло много лет. Серенк, став джигитом, послал сказать своему старшему брату Кукем-Бакую: “Я не могу бежать, пусть придет мой старший брат и попытается выручить меня!”. Услышав это, Кукем-Бакуй собрал войско всего огузского иля, пошел и напал на Карашыта. Забрав своего младшего брата Серенка, здрав и невредим он вернулся к себе домой.|1135| Кукем-Бакуй, процарствовав двадцать лет, скончался.

О царствовании Серенк-хана, сына Арслана

После смерти Кукем-Бакуя государем сделали его младшего брата Серенка. Процарствовав десять лет, он отправился вслед за своим отцом.

[О Сельджук-бае]

После этого много илей во главе с Сельджук-баем, 160 [происходящим] из царствующего уруга Кынык огузского иля, кочуя, |1140| пришли к городу Ходженту, что на берегу Сыра; там они обитали много лет, [а потом] отправились в вилайет Hyp; 161 пробыв там сто лет, откочевали и направились к Ургенчу. Не имея возможности осесть в Ургенче, они откочевали и направились в Хорасан и расселились от Мерва до Балхан. В те времена Хорасан был в руках внуков султана Махмуда [70] Газневи. |1145| [Это] было в то время, о котором говаривали: “Наполнилась чаша их державы и перелилась через край”.

Сельджуки взяли город Мерв-и Шахиджан 162 и сделали государем Тогрул-бека. Алп-Арслан, султан Меликшах и Санджар-Мази, [все] они из этого племени (джамa'ат).

Нет нужды нам передавать повествования об этих государях, [ибо] наши предшественники, чтобы поведать о происхождении этих государей, сочинили столько книг, |1150| что им счет знает точно [один] всевышний бог. Сельджуки, заявляя: “Мы туркмены, мы [ваши] братья”, не принесли пользы ни илю, ни народу. До того как стали государями, они говорили: “Мы — из туркменского уруга Кынык”. А после того как стали государями, говорили: “Сын Афрасиаба бежал от Кейхосрова 163 и прибыл к туркменскому уругу Кынык, там он вырос и [навсегда] остался. Мы его потомки, |1155| мы из рода (нaсl) Афрасиаба”. Считая своих предков, они в тридцать пятом поколении (По переводу А. Туманского (стр. 61): “через пять поколений”) доводят [их] до Афрасиаба. 164 После Кукем-Бакуя и Серенка огузский иль уже не мог самостоятельно поднимать и сажать [на престол] государей. Те из огузского иля, которые обосновались на Мангышлаке и Балхане, подчинялись тому, кто был государем в Ургенче. Те, кто обитали в Хорасане, подчинялись тому, кто был государем в Хорасане. Те, кто жили |1160| в Мавераннахре и других юртах, были в таком же положении.

О предках, младших братьях и потомках Салор-Oгyрджик-алпа

Когда [произошел] разгром Шахмелика, иль салоров во главе с Дин-нгли-беком отправился в Ирак; после того как они прожили там много лет, в их среде появился благородный джигит по имени Oгyрджик.

Люди из туркмен, сведущие в истории, доводят |1165| Oгyрджик-алпа в шестнадцатом поколении до Огуз-хана. А считают они так: отец Oгyрджик-алпа — Кара-Гази-бек, его отец Карадж, его отец Бенам-Гази, его отец Бурыджы-Гази, его отец Кылал-Гази, его отец Инал-Гази, его отец Сулейман-Гази, его отец Хайдар-Гази, его отец Oткyзли Урус, |1170| его отец Казан-алп, его отец Энкеш, его отец Эндер, его отец Ата, его отец Тимур, его отец Салор, его отец Таг-хан, его отец Огуз-хан. Эти слова есть чистейшая ошибка, так как со времен Огуз-хана до сего времени прошло пять тысяч лет. Со времен Oгyрджика до сего времени прошло пятьсот, шестьсот лет. |1175| Между Огузом и Oгyрджиком — четыре тысячи четыреста лет. Шестнадцать поколений проходят за четыреста, самое большое, за четыреста пятьдесят лет. Так, где же имена предков Oгyрджика, которые жили в течение четырех тысяч лет? То, что записанные выше шестнадцать человек являются потомками Огуза, — верно; то, что они являются предками Oгyрджика, — тоже верно. Однако [71] в запись вносили [только] того человека, который в иле |1180| приобретал и известность, неизвестных людей не записывали. [Один] бог знает имена [тех] пятнадцати-двадцати людей, которые остались незаписанными между каждым из тех людей, которые оказались записанными. Вот поэтому-то я и говорю, что между Огузом и Oгyрджиком прошло четыре тысячи четыреста лет.

Если в каждое тысячелетие, по-видимому, проходит сорок поколений, [значит] |1185| должно было пройти двести поколений. А как быть с теми, кто ошибается?! [Один бог] может не дать забыть коловращения и [состояния] дел этой небесной сферы; при нем [при его помощи] это — легко. Ошибочность этих слов заключается еще и в том, что Салор-Казана через шесть поколений на седьмом они доводят до Огуз-хана. А теперь, читающие и внимающие этим словам, поразмыслите хорошенько: Огуз-хан |1190| жил за четыре тысячи лет до нашего пророка, а Казан-алп триста лет спустя после нашего пророка. На старости лет он отправился в Мекку и, став хаджи, вернулся. Итак, каким же образом в шестом поколении Салор-Казан может дойти до Огуз-хана?! И еще, Салор-Казан жил в одно время с Коркут-ата [из иля] Кайы. Вот тартым, 165 в котором Коркут-ата восхваляет Салор-Казан-алпа:

|1195| Они перекатывали камни, [лежавшие] в ущелье через горы Казыкурт;
Пойдя навстречу, Салор-Казан схватил [их].
Его увидали Ит-бечене и лишились рассудка от [страха].
Видел ли кто [таких] богатырей, беков, как Казан?!
Положил он в один котел мясо сорока одной лошади,
Взял он тот котел в левую руку;
Правой рукой оделял он [мясом] иль.
Видел ли кто [таких] богатырей, беков, как Казан?! 166
С синего неба спустился живой змий,
Стал пожирать каждого, [кого] увидит.
|1200| Салор-Казан, не давая пощады, отрубил ему голову,
Видел ли кто [таких] богатырей, беков, как Казан?!
С тридцатью-сорока тысячами воинов Казан выступил [в поход];
Разбил он или Ит-бечене и вернулся [домой].
[Лишь] некоторые из них спаслись, испросив пощады.
Видел ли кто [таких] богатырей, беков, как Казан?!
Райятам из тюрок и туркмен, арабов [и] персов,
[Всем] мусульманам Казан оказывал покровительство;
Во многих случаях побивал он неверных.
Видел ли кто [таких] богатырей, беков, как Казан?! [72]
|1205| У него переняли [военное] искусство все великие,
Некоторым [из них] он дал место по правую и по левую руку;
Нам он выделил [самое] достойное место из всего иля.
Видел ли кто [таких] богатырей, беков, как Казан?!
Странник Коркут, знай, теперь ты скоро умрешь;
Сотвори молитву за счастье Казана!
Караван ушел, ты сильно запоздал, отправляйся в путь!
Видел ли кто [таких] богатырей, беков, как Казан?!

Теперь поведем повествование об Oгyрджике. В то время в Ираке был кочевой |1210| народ — байындырский иль. Oгyрджик-алп ослушался повеления байындырского бека. Байындырский бек озлобился против Oгyрджика. У Oгyрджика не было силы сражаться с байындырами. Со своим илем в тысячу кибиток он бежал из Ирака и пришел в Шемаху; девятьсот кибиток было салорских, сто кибиток — каркынских.

|1215| Он хотел поселиться там, [но], боясь байындыров, пошел в Крым. Откочевав оттуда, он перешел реку Итиль и пришел к реке Яик. В те времена в местностях, называемых Ала-Кенк и Кара-Каш, обитал народ Канклы. Хана [этого народа] звали Кoк-Тонлы. Прибыв к нему, [Oгyрджик] прожил [там] несколько лет. В конце концов, поссорившись и с ним, он бежал [от него]. Кок-Тонлы |1220| настиг его и захватил у него семьсот кибиток. [Oгyрджик] с тремястами кибиток бежал и пошел в Мангышлак; три года он пробыл в местности, называемой Карахан. Кок-Тонлы не знал, куда ушел Oгyрджик. Спустя три года, прослышав [об Oгyрджике], он выступил в поход. Oгyрджик, прослышав, что он выступил в поход, вместе со своим илем спасся бегством и пошел к Балханским горам.

|1225| Вот тартым, который пропел тогда Oгyрджик:
Бежав от хана канклов, я отправился к югу,
Пройдя поля и степи, обошел я с востока [то] место,
Я приказал выступить в путь тем, кто знает поля и земли;
Я сделал удобной дорогой две обвеваемые ветрами и покрытые снегом вершины (?)
Мехами, мехами устлал я... поля.
Тыл обратив к противнику, я подтянул мои силы;
На своей пегой лошади проехал я по горной дороге.
Я основал юрт от Кабаклы до Алета (Алта), |1230|
Когда, подняв шум, вслед за мною подошли враги;
С головой, [полной] забот, я приказал тугому луку взяться за дело.
За кровь и гной — победа! На стрелы я пролил кровь, [73]
На острый булат, [который], если ударит, — разит, я приказал привязать знамя.
Обнажив свой меч, я нагибался, — и выкапывал колодец.
Прозимовав в долине, пролетовав в степи, я перевалил цепи гор.
Когда он натянул свой лук, я прибыл к черной горе(?).
Какая бы кучка людей не устраивала той, я присутствовал там.
Так как они принесли златоглазого зайца(?).
Я [в качестве] всех различных тамг дам ножку гуся (?).

|1235| У Кара-Гази-бека было четыре сына: первый — Oгyрджик-алп, второй — Суварджик, третий — Дудык, четвертый — Кабаджык. О потомках этих четырех, о каждом в отдельности, если будет угодно богу, мы [еще] расскажем.

У Oгyрджика было шесть сыновей; каждые двое из них были близнецами: они трижды, друг за другом рождались двойнями. Имена их таковы: Берди и Бука — одна двойня, Авсар и|1240|Кусар — одна двойня, Йаджы и Дингли — одна двойня.

У Берди было двое сыновей: одного звали Кулмы, другого — Кулхаджи. Потомки Кулмы — или Йомут и Калтак.

И у Йомута 167 было двое сыновей: одного звали Oзли-Тимур, другого — Кутлу-Тимур. А у Oзли-Тимура было три сына; имена их следующие: |1245| Иса, Муса и Бахрамшах. И у Кутлу-Тимура было три сына; имена их следующие: Джуны, Ширан и Куджык.

У Арсари-бая, 168 сына Кул-хаджи, было три сына: Инал-Гази, Зейнал-Гази и Мустафа-Гази. У Инал-Гази было двое сыновей: одного из них звали Тура, другого — Сокман. Лайна и Джаршанкы — |1250| потомки этих двух [сыновей Инал-Гази]. Потомки Зейнал-Гази — Кара и Бакаул. Потомки Мустафа-Гази — У луг-тyпa 169 и Гyнеш. Потомки Бука — Ички-салоры — внутренние салоры. 170

А еще в одном сочинении (намa) так сказано. В салорском иле был человек по имени Энкеш. Жену его звали Джаджаклы. Имя их сына было Казан-Салор, |1255| прозываемый также Казан-алпом.

В то время у иля Бечене был государь по имени Тоймадук. Он пришел, напал на жилище Энкеша, взял в плен Джаджаклы и увез [с собой]. Спустя три года Энкеш, отдав за [нее много] добра, сумел вернуть ее. Через шесть месяцев после возвращения Джаджаклы домой она родила младенца — мальчика. “Откуда ты взяла этого мальчика?”, — сказал |1260| Казан-алп своей матери, [ударил [ее] палкой и поранил ей голову. Джаджаклы сказала: “Пришел враг; когда стемнело, ты убежал, побледнев [от страха]; сев на верблюда, я хотела было ехать вслед за тобой. Приложив все усилия, ит-бечене по моим следам настиг [меня], схватил за голову моего верблюда. Внутри его [ит-бечене] закипело, [74] сам он покраснел, сел на меня, позабавился, отнял у меня волю; от него я понесла этого мальчика”. |1265| Так как этот мальчик происходил из иля Ит-бечене ему дали имя Ирек. Среди тюрок существует такой обычай: собакам дают имя Ирек [или] Серек.

У Ирека был сын по имени Арыклы. Говорят, что ички-салоры потомки Арыклы. Нас в те времена не было; правду и неправду [только] бог толком |1270| знает. Если [это] неправда, грех за это [пусть падет] на шею тех, кто рассказывал [об этом] раньше нас.

Потомки Авсара — Таракима-салоры. Потомки Дингли — народ Джабы. Потомки Йаджы в настоящее время живут на берегу реки Аму, близ Кара-Куля; еще и теперь их называют йайджы. Мы рассказали о потомстве пяти сыновей Oгyрджика. |1275| Однако потомство, оставшееся от его сына по имени Кусар, неведомо.

Теперь расскажем о потомках младших братьев Oгyрджика. У Суварджика был сын по имени Хуршид. Иль Олам-ургенчли — потомки Хуршида. Уруг Азлар 171 — потомки Дудыка. Иль Сакар — потомки Кабаджыка. [Вот] мы и сказали о потомстве младших братьев Oгyрджика и о потомстве сыновей их.

|1280| Теперь скажем о других илях. Или Агар и Аймаклы [происходят от] уйгура Эркиль-ходжи, который был везиром у Кун-хана, сына Огуз-хана; они его потомки.

Происхождение народа иля Йемир таково. На Мангышлаке один ички-салор убил другого ички-салора, и, бежав, появился среди салорского иля, обитавшего в Дуруне. |1285| И даже взял у них девушку [в жены] и обосновался [там], как на родине. Народ всего иля Йемир — потомки того человека.

Буркас. В салорском иле был [человек], прозывавшийся Тимур-Тоглы-хан; и был еще один человек по имени Исик (бедняк)-Исмаил, [родом] из салоров. Он ехал откуда-то; видит, кибитка (oj) Тимур-Тоглы-хана перекочевывает. |1290| Он не торопясь спешился. Когда кочевье прошло, он, думая, что [на месте кибитки], возможно, что-нибудь осталось, пошел [к месту, где стояло] жилище (jурт) и увидел, что [на том месте, где был] очаг, лежит младенец — мальчик. У этого человека мужского потомства не было, он усыновил [мальчика] и оставил у себя. Он дал ему имя Буркас. Весь буркасский иль — его потомки.

Теке и Сарык. |1295| В салорском иле был человек [по имени] Той-Тутмаз. Или Теке и Сарык — его потомки. Конец.

Об илях, ставших туркменами и присоединившихся к туркменам

Эски. В те времена Ургенч, Балхан и Мангышлак принадлежали справедливому Джаныбек-хану, 172 сыну Узбек-хана. Джаныбек-хан послал к туркменам уйгура, |1300| по имени Санклы-Син, с тем, чтобы он взыскивал с тех, кто провинился и совершил преступление. Он прибыл [75] в иль и прожил [там] целый год. И всюду, где оказывались преступники и провинившиеся, — взыскивал. У него было много нукеров и рабов. Был у него раб по имени Айаз; 173 по годам службы он был в пять [раз] старше всех [других] рабов. Провинившиеся туркмены, которые говорили: “[Все равно] |1305| я лишусь и головы своей, и добра своего”, все собрались и, подарив Айазу множество подарков, сказали: “Если ты убьешь своего бека, то скот, который взимается с каждого иля, и то число воинов, которое надлежит выставить с [каждого] дома, — все отдадим тебе. А когда Джаныбек-хан пошлет кого-нибудь и станет требовать тебя, — мы [всем] народом будем |1310| за тебя сражаться и воевать; мы поддержим тебя, не выдадим”.

Айаз, соблазнившись обилием добра и [поддавшись] на их сладкие речи, однажды ночью убил беспечно спавшего Санклы-Сина. Айазу из добра его хозяина не досталось даже и козленка. Тот, кто был ближе к добру, тот его и |1315| забрал. Нукеры Санклы-Сина возвратились к Джаныбек-хану. Айаз из-за страха [за жизнь] не мог уйти и остался среди туркмен, обитавших в горах Балхана. В том же году Джаныбек-хан в городе Сарае, что на берегу реки Итиль, отошел [туда, где] милосердие божие. Весь народ Эски — потомки того Айаза.

Хыз(д)ыр-или (Хыз/др ili). |1320| На Балхане был [человек] из салорского иля по имени Арсари-бай. Это был человек, обревший долгую жизнь, богач и ревнитель мусульманства. Подтверждением этих наших слов является следующее. В те времена в Ургенче был один муж праведной жизни ('азiз) по имени Шереф. Он восседал на престоле шейхства и был также муллой. Арсари-бай отправился, |1325| подарил названному шейху сорок верблюдов, принес покаяние и обратился [к нему] с просьбой: “Мы тюрки, [и нам] очень трудно читать арабские книги, постигать их смысл и поступать [по ним]. Если вы соблаговолили бы перевести на тюркский язык арабские [вероучительные] вопросы, вы стали бы участником награды за [это] доброе дело”. И шейх |1330| Шереф-ходжа перевел все религиозные вопросы и составил книгу под названием “Му'ин ал-мyрид” — “Пособник мюридам” — и вручил ее Арсари-баю. С того времени и по сей день все туркмены руководствуются правилами этой книги. 174

В те времена падишах Ирана отдал Хорасан некоему человеку по имени Кома-бек. По прибытии в Хорасан он услышал, что на Балхане, |1335| у Арсари-бая есть красавица дочь по имени Мама. Он послал человека и наказал посватать [ее]: “Я дам много добра [за твою дочь]”. Бай не отдал [дочь]. Кома-бек, узнав, что он не отдает [дочь], выступил с большим войском в поход и на Балхане, у колодца Дукер, убил Арсари-бая, иль его разгромил, а Мама-бике взял [в плен]. Вернувшись [домой], он женился на ней и много |1340| лет держал ее [при себе]. От Мама-бике детей не было. По этой причине он послал человека к сыновьям Арсари-бая сказать, чтобы они взяли свою сестру. Они послали Култак-Караджа-Мергена. Кома-бек, щедро одарив Мама-бике, передал ее Караджа-Мергену. [76] Он дал [ей] также женатого раба. У того раба было четыре |1345| сына и две дочери. Его старшего сына звали Хыз(д)ыр, второго — Али, третьего — Игбек, четвертого — Кашга. Мама-бике, состарившись, отдала все свое имущество на богоугодные дела. Данные ей Кома-беком раб и его жена умерли, а четырех их сыновей и двух |1350| дочерей она отпустила на волю. Все четверо обзавелись домами и стали обладателями многочисленного добра; каждый из них жил в своем месте. Хыз(д)ыр-чора 175 в местности, именуемой Куртыш, 176 что на берегу реки Аму, занялся земледелием, а также скотоводством и стал большим богачом.

В те времена узбеков называли моголами. Четыре могола пришли и, поступив в батраки (jaтiм) к Хыз(д)ыр-чора, присматривали за его скотом.|1355|Затем пришли шесть салоров и поступили в батраки. Все они разбогатели. Со всех сторон и окрестностей приходили голодные, истощенные, разоренные и ограбленные, — присоединялись к ним и селились [здесь]; [так] образовался многочисленный иль.

Верхним пределом их юрта был Тон-Кыры, а основанием — Кары-Кечит. 177 И всякому, кто их спрашивал: “Что вы за народ?”, они отвечали: |1360| “Мы люди Хыз(д)ыр-бая”. Мало-помалу народ их стали называть хыз(д)ыр-или. В хыз(д)ыр-или был один уруг; его называют Кутлар; они потомки Хыз(д)ыр-чора. 178

Теперь скажем об Али, младшем брате Хыз(д)ыра. Али-чора, как и его старший брат, обосновался на берегу реки Аму, зажил [там] и |1365| разбогател. Бедные и обнищавшие из узбеков и туркмен селились около него. Всех их назвали Али-или ('Ali ili) 179. В Али-или есть один уруг, называемый Моголчыклар; они потомки Али-чора. Их юрт расположен по обе стороны реки Аму; верхним его пределом является Кары-Кечит, а основанием — Актам. 180

Третий его [Хыз(д)ыра] младший брат |1370| Игбек после отпуска на волю не расстался с сыновьями Арсари-бая и не ушел в другое место. Его потомков называют Куллар. Они тоже разделились на два бoлyка — отделения; одних назвали Куллар, а других — Чагатай-Куллар. А смысл прозвания Чагатай вот каков: когда Хорасан был в руках потомков

Тимура, народ Улуг-тyпa обитал на Балхане и на берегу |1375| реки Аму. С южной стороны реки Аму на серой лошади приехал человек ;и закричал: “Переправьте меня [на ту сторону]”. Улуг-тyпинцы послали барку (кiмa) 181 и, переправив [его], спросили: “Ты кто будешь и откуда едешь?”.

Тот джигит сказал: “Я из Чагатайского [иля], из уруга, |1380| называемого Арлат. Однажды в Хорасане, в вилайете, называемом Дурун, вместе с несколькими джигитами мы сидели и пили вино. Среди нас был один знатный человек. Он подрался со мною. Я его ударил ножом. Он тотчас же умер. Была ночь; |1385| прежде чем его родственники узнали о том, что он умер, я бежал и добрался до вашего народа”. И много лет он кочевал среди Улуг-тупа. Никто не давал ему дочери [в жены]. Наконец, [77] один из сыновей Игбек-чора выдал за него дочь. [Детей], родившихся у них, и называют Чагатай-Куллар.

Четвертый [из них] Кашга-чора; он тоже обосновался на берегу реки Аму, |1390| близ Аджы-тенгиза 182 и зажил [там]. Его потомков называют Кара-oйли. Подобно своим старшим братьям, он разбогател, [но] к нему никто не пришел, не присоединился, потому что земля, на которой он сидел, была плохая; места, пригодного для посевов, не было, и травы, на которой можно было бы пасти скот, тоже было мало.

Иль Теведжи. Первым из потомков Саин-хана, который сделался мусульманином, |1395| был Узбек-хан, да будет милосердие [божие] над ним! Он скончался в городе Сарае, что на берегу реки Итиль. Его сын Джаныбек-хан воссел на троне своего отца. Туркмены, обитавшие в Ургенче и от Каргалы-Илик до самого Астрабада, были подвластны Джаныбек-хану. Хану сказали, что Балханские горы — очень хорошее место для разведения верблюдов. По этой причине хан велел |1400| тридцати семьям погонщиков верблюдов (сaбaн) откочевать в Балханские горы. Среди них были [люди] из всех уругов. Всем известно, что на службе у государей бывают [люди] из всех племен (тaiфa); так было и у них. Один из людей Джаныбек-хана, прибыв к балханским туркменам, взял [то количество] скота, которое брали [с них] каждый год и, передав много верблюдов тем названным тридцати погонщикам верблюдов (тaвaджi), |1405| ушел. Они обитали на Балхане вплоть до самой смерти Джаныбек-хана. Их прозвали Теведжи. Джаныбек-хан тоже отправился [туда, где] милосердие божие, а сын его Бердибек стал ханом.

И в его время теведжи смотрели за ханскими верблюдами. После смерти Бердибек-хана 183 среди узбеков |1410| пошли раздоры. Балханские туркмены, прослышав об этом, совершили набег на теведжи и захватили ханских верблюдов. После этого теведжи, решив, по причине голода, заняться рыбной ловлей, пошли и поселились возле кара-oйли, потомков Кашга-чора. Спустя несколько лет теведжи стали многочисленным народом. Верхним пределом их юрта был Актам, а основанием — |1415| Огурча. 184 Кара-ойли в течение многих поколений жили среди теведжи. Среди них появился благородный джигит по имени Халиль. В те времена кара-ойли обеднели. По этой причине все они, во главе с Халилем, отправились к онбеги и к знатным людям народа Арсари 185 и сказали: “Мы были вашими слугами. Мы очень изголодались |1420| и отощали. Наша просьба к вам следующая: Если вы отдадите нам птиц и годные для [орошения] посевов источники Больших Балханов и Малых Балханов, то все, что вы потребуете, мы будем ежегодно давать вам”. Лучшие люди из арсари собрались, посидели и сказали: “На Больших Балханах, которые путем покупки (саткун алган) приобрел наш прадед (улуг ата) Арсари-бай, |1425| есть шесть источников проточной воды (акар чaшмa), десять гнезд соколов (лачын) и восемнадцать гнезд балобанов (iт алгу), 186 a на Малых Балханах — четыре гнезда соколов и шесть гнезд балобанов. [78] Сколько ни будет получено зерна (ашлык) с [помощью этих] источников (чaшмa), половину его отдавайте нам. А еще давайте две тысячи [вьюков] камыша для постройки загонов для скота (аран). Каждый год доставляйте десять больших соколов, четыре сокола-самца, восемнадцать |1430| больших балобанов и шесть сарычей (сарыча)”. 187

Кара-oйли Халиль согласился и еще сказал: “У нас нет того, чем можно ловить и бить птиц, и съестных припасов у нас нет”. Онбеги и лучшие люди, собрав с иля [все необходимое] и приказав плести веревки, дали сто кулачей 188 веревки [для силков], козу с шестью козлятами, два бурдюка кислого молока |1435| и одного осла.

В течение многих лет они доставляли то, о чем говорилось выше. В настоящее время их называют Таг-сакары; это потому, что они потомки Кашга-чора. Кашга и Сакары имеют один и тот же смысл.

О девушках, которые были беками в огузском иле

Знатные люди и бахши из туркмен, сведущие в истории, |1440| рассказывают: семь девушек, подчинив себе весь огузский иль, много лет были беками. 189 Первая из них — Алтун-Гoзеки, дочь Сундун-бая и жена Салор-Казан-алпа; она была высокого роста. Вторая — |1445| Барчын-Салор, 190 дочь Кармыш-бая и жена Мамыш-бека. Могила ее находится на берегу реки Сыр и пользуется известностью в народе. Узбеки ее называют Голубое жилище — Кoк-кесене (кашане) — Барчын; [это] — великолепный гумбез, убранный изразцами. 191 Третья — Шабаты, дочь Кайы-бая и жена

Чавулдура Бала-алпа. Четвертая — |1450| Кyнин-Кoркли, дочь Конды-бая и жена Биякан-алпа. Пятая — тоже Кунин-Коркли, дочь Йумак-бая и жена Каркына Конак-алпа. Шестая — Керче-Булады, дочь Алп-Арслана и жена Кестан-Кара-алпа. Седьмая — Кугадлы, дочь Кынык-бая и жена Кымача, сына Дудал-бая.

В тысяча |1455| семьдесят первом (По переводу А. Туманского (стр. 74): “В тысяча семидесятом году , что неверно: ср. стр. 19, по его же переводу, где сказано: “Теперь, т. е. з 1071 г. “См. еще стр. 36) году в Хорезмской стране написано.

Конец. Книга написана

Пророк, да будет мир над ним, сказал: “Перо — слава на этом свете, а почет — на том свете”.

(пер. А. Н. Кононова)
Текст воспроизведен по изданию: Родословная туркмен. Сочинение Абу-л-гази, хана хивинского.  Изд. АН СССР. 1958

© текст -Кононов А. Н. 1958
© сетевая версия - Тhietmar. 2003
© OCR - Alex. 2003
© дизайн - Войтехович А. 2001 
© Изд. АН СССР. 1983

На сайте alexprofi.com.ua отзывы в Киеве штанги.