К главе

Комментарии

К главе "ПОСЛЫ ИЗ МЕШИКО"

1 ...Святая Великая пятница Креста (Viernes Santo de la Cruz) - (Страстная, Крестовая, Великая) непосредственно предшествующая Пасхе Святого Воскресения, в 1519 г. отмечалась римско-католической церковью 22 апреля (по старому стилю, а по новому - 2 мая 1519 г.).

2 Пасха Святого Воскресения (Pascua de la Santa Resurreccion) - переходящий христианский праздник, в 1519 г. отмечалась римско-католической церковью 24 апреля (по старому стилю, а по новому - 4 мая 1519 г.).

3 Тентитль (Tentitl) - более правильное; у Берналя Диаса - Тендиле (Tendile).

4 Куитлапильток (Cuitlapiltoc) - более правильное; у Берналя Диаса - Питальпиток (Pitalpitoque).

5 Карга (carga - ноша, бремя) - мера веса; 1 карга = около 24 кг; варьируется в различных странах. У Д. Н. Егорова - карга (бремя) = 50 испанским фунтам, то есть 800 унций (Л., 1928 г.).

6 Марказит - лучистый колчедан - минерал, дисульфид железа, аналогичный по составу и многим свойствам (твердость, цвет, блеск и др.) пириту, но более редок; употребляется для производства серной кислоты.

7 Кармазин - старинная тонкая суконная ткань красного цвета.

8 Уицилопочтли (Huitzilopochili - Колибри-Левша; колибри - воплощение души усопшего воина, а левша считался наиболее грозным и опасным воином) - в религии и мифологии мешиков (астеков) бог войны и солнце Пятого (современного) мира - Пятого Солнца, Великий Податель Жизни, самое главное божество в государстве мешиков. Уицилопочтли через своих жрецов, согласно преданию, привел мешиков к месту их новой родины, где был основан Теночтитлан (Мешико). Уицилопочтли обещал и дал мешикам могущество и власть над соседними народами. Вот легенда мешиков о рождении Уицилопочтли: "Около города Толлан находится Коатепек - Змеиная гора. Некогда там жила женщина по имени Коатликуэ [(Coailicue - "Она в платье из змей", в религии и мифологии мешиков богиня земли, плодородия и смерти)], мать четырехсот сыновей, которые звались Уицнауак [Huitznahuac - "Южане из страны шипов" (звезды)], и их старшей сестры - Койолшауки [(Coyolxauhqui - "Она с колокольчиками на лице", в религии и мифологии мешиков богиня Луны, злая колдунья)]. После их рождения Коатликуэ дала обет целомудрия и каждый день подметала храм, который был на горе Коатепек. И вот однажды, когда она подметала там, маленький оперенный клубок упал с неба. Коатликуэ сунула его за пояс юбки. А после того как она закончила подметать, она хотела вытащить этот клубок, но не нашла его. Говорят, она от этого понесла. Уицнауак очень рассвирепели, когда увидели, что их мать ждет ребенка, и сказали: "Кто сделал это, кто принес нам этот позор и стыд?" А сестра их, Койолшауки, сказала им: "Братья, убьем нашу мать - ведь она опозорила нас, понесла без нашего ведома!" Когда Коатликуэ узнала об этом, она очень опечалилась и пришла в смущение. Но ребенок, которого она носила, заговорил в ней: "Не бойся, я знаю, что мне следует делать". Услышав эти слова, Коатликуэ почувствовала, как ее сердце успокоилось и печаль покинула ее. Однако Уицнауак твердо решили убить свою мать из-за бесчестья и стыда, которые она им принесла, и продолжали выказывать ей свое недовольство. Так же поступала и их сестра Койолшауки, которая к тому же постоянно подстрекала братьев убить мать. Уицнауак вооружились. Они причесали свои волосы и оделись как подобало храбрым воинам. Но один из них, которого звали Кауитликак, все, о чем говорили братья, тотчас же передавал Уицилопочтли, который был еще в чреве своей матери. Уицилопочтли отвечал ему: "Продолжай смотреть за тем, что они делают, слушай, о чем они говорят, а я хорошо знаю, что мне делать!" Братья направились к горе Коатепек. Впереди шла их сестра Койолшауки. Они захватили с собой копья и украсили себя бумагой и раковинами. Кауитликак взобрался на гору, чтобы предупредить Уицилопочтли, что Уицнауак приближаются и хотят убить его. Уицилопочтли сказал ему: "Посмотри, где они находятся сейчас". Кауитликак ответил, что Уицнауак дошли до Цомпантитлана. Уицилопочтли спросил снова: "Где они?" Кауитликак сказал ему, что около Коашалько. Уицилопочтли еще несколько раз спрашивал: "Где они?" Кауитликак отвечал ему, что Уицнауак подходят все ближе и ближе. Наконец Кауитликак сообщил, что братья уже совсем близко и что впереди идет Койолшауки. В то мгновение, когда Уицнауак подошли, Уицилопочтли родился. В руках он держал синий круглый щит - чимальи и синее копье - тепустопильи. Лицо у него было раскрашено желтыми полосами, над головой развевался убор из перьев. Бедра и руки его были также выкрашены в синий цвет, а левая нога была тоньше правой и вся покрыта перьями. Уицилопочтли приказал человеку по имени Точанакальки поджечь деревянную змею. Человек поджег змею, она ранила Койолшауки, которая умерла, была обезглавлена и разрезана на куски. Голова ее так и осталась лежать на горе Коатепек. Снова поднялся Уицилопочтли, схватил свое оружие, бросился преследовать братьев и согнал их с горы. Четырежды заставил он их обежать вокруг горы Коатепек. Они не могли ни защищаться, ни нападать. Так были побеждены Уицнауак, и многие из них умерли. Напрасно молили оставшиеся в живых не преследовать их больше и прекратить борьбу. Уицилопочтли не хотел и слышать об этом, он решил, что ни один из них не должен остаться здесь живым. Поэтому он убил почти всех, только немногим удалось убежать. Они скрылись в Уицлампе - Долине колючек. Уицилопочтли завладел богатой добычей и взял себе оружие Уицнауак. Так родился Уицилопочтли - бог войны мешиков". Каждую ночь повторяется борьба солнца (Уицилопочтли) Пятого (современного) мира - Пятого Солнца - с луной (Койолшауки) и звездами (Уицнауак), заканчивающаяся победой Уицилопочтли. И ежедневно для подкрепления сил Уицилопочтли, чтобы он не ослабел, для поддержания равновесия мира, чтобы он не погиб, мешики приносили человеческие жертвы. Считается, что ежегодно на землях государства мешиков приносили в жертву более 30 000 человек.

9 См. прим. 108 к главе "ЭКСПЕДИЦИЯ В ТАБАСКО".

10 тигров - ягуаров (лат. Panthera onca).

11 львов - пум (лат. Felis concolor) (пуму иногда называют кугуар или горный лев).

12 Индейцы так описывали конкистадоров, получающих дары: "Они [(индейцы)] дали испанцам флаги из золота, флаги из перьев кецаля и золотые ожерелья. И когда они дали им это, выражали счастье лица испанцев, они возрадовались и были в восхищении. Словно обезьяны, хватали испанцы золото, раскачиваясь от удовольствия, как будто оно их преобразило и озарило ярким светом их сердца. Поскольку ведь это истина - что они стремятся к нему с неизъяснимой жаждой. У них раздулось от него брюхо, они рвутся к нему, как голодные. Словно голодные свиньи, жаждут они золота". По словам Франсиско Лопеса де Гомары, Эрнан Кортес сказал индейцам, что испанцы страдают сердечным недугом, который излечивается лишь золотом. Когда император Харл V в 1520 г. выставил на обозрение дары Мотекусомы II, присланные Кортесом, увиденное привело европейцев в восхищение, даже такие знатоки искусства, как известный гуманист, писатель и историк Педро Мартир де Англерия и знаменитый немецкий художник, мастер гравюры Альбрехт Дюрер были поражены и восторженно отзывались об экспозиции. Так, Альбрехт Дюрер записал в своем дневнике: "Также я осмотрел вещи, привезенные королю из новой страны золота: солнце в туаз [(1 туаз = 1,949 м)] диаметром, целиком из золота; столь же большая луна из серебра; из тех же металлов военные украшения. Разного вида оружие, щиты, военные трубы, удивительные защитные доспехи, оригинальные наряды, церемониальные украшения и бессчетное число прекрасных предметов для разных нужд, своим великолепием превосходящие любое из доселе виденных чудесных произведений, заполняли два больших зала. Стоимость всех этих предметов столь велика, что их оценили в 100 000 флоринов [(флорентийская золотая монета XIII-XVI вв.)]. Никогда в жизни я не видел ничего, что взволновало бы меня так глубоко, как эти вещи. Среди них я увидел прекрасные и удивительные произведения искусства, открывшие для меня творческий гений создателей всего этого великолепия..."

13 Рацея - проповедь, назидательная речь.

14 Это были индейцы тотонаки (totonacos), народность, язык которой ученые связывают с языковой группой михе-соке; в древности занимали область на Атлантическом побережье Мексики, севернее территории, занимаемой ольмеками; тотонаки с начала XIV века находились под владычеством мешиков и платили им дань. Из этого и последующих разговоров с тотонаками Кортес узнал главное, что у Мотекусомы II есть несметные богатства, а государство его - "колосс на глиняных ногах" - сравнительно легко можно победить, склонив на свою сторону множество данников, жаждущих сбросить иго мешиков, а также сделав своими союзниками врагов его - тлашкальцев и других.

15 Вилья Рика де ла Вера Крус (Villa Rica de la Vera Cruz - Город Богатый Истинного Креста) - ныне город Веракрус (Veracruz) в штате того же названия в современной Мексике.

К главе "ПЕРВЫЕ ПОДДАННЫЕ"

16 Коташтла (Cotaxtla) - более правильное; у Берналя Диаса - Котустан (Cotustan).

17 Семпоала (Cempoala) — более правильное, ныне - Семпоала (Zempoala); у Берналя Диаса - Семпоал (Cempoal).

18 Тучность правителя Семпоалы отмечают и другие источники.

19 То же самое об этом посольстве говорят и другие источники.

20 Тисапансинго (Tizapancingo) - более правильное; у Берналя Диаса - Сингапасинга (Cingapacinga).

К главе "ВНУТРЕННИЕ РАСПРИ. УНИЧТОЖЕНИЕ ФЛОТА"

21 Эрнан Кортес с 1519 г. по 1526 г. написал и отослал императору Карлу V шесть пространных писем-реляций с описанием увиденного и сделанного в Новой Испании. Первое письмо-реляция (о котором идет речь в этой главе; его пересказ есть у Гомары в "Истории завоевания Мешико") и пятое утрачены. Из уцелевших четырех писем-реляций Кортеса второе было написано 30 октября 1520 г. (по старому стилю, а по новому - 9 ноября 1520 г.), третье -15 мая 1522 г. (по ст. ст., а по н. ст. - 25 мая 1522 г.), четвертое- 15 октября 1524г. (по ст. ст., а по н. ст. - 25 октября 1524 г.) и шестое - 3 сентября 1526 г. (по ст. ст., а по н. ст. - 13 сентября 1526 г.); из этих четырех первые два были опубликованы в Испании (в Севилье в 1522 г.) вскоре по их получении и также изданы в конце 1524 г. в переводе на латинский в Нюрнберге. Полное издание писем-реляций Кортеса впервые было выпущено лишь в 1852 году в Мадриде ("Biblioteca de Autores Espanoles", t. 22.). Одно из последних точных изданий писем-реляций Кортеса и его документов - Hernan Cortes. Cartas у documentos. Mexico, 1963. Издатели утерянное первое письмо-реляцию Кортеса замещают другим документом - отчетом (от 10 июля 1519 г. по ст. ст., а по н. ст. - 20 июля 1519 г.) об основании города Вилья Рика де ла Вера Крус и перечнем полученных даров Мотекусомы II (привезенных в Испанию упомянутыми в этой главе посланцами Кортеса), затем располагают второе, третье и четвертое, а утерянное пятое замещают шестым письмом-реляцией и дополняют небольшим письмом Кортеса, написанным 11 сентября 1526 г. (по ст. ст., а по н. ст. - 21 сентября 1526 г.). Действительно Эрнан Кортес в своих письмах-реляциях императору Карлу V выставлял себя на первый план, искажал действительность дабы оправдать свои действия, а о некоторых даже не сообщал. Так, Кортес ни разу не обмолвился, что удерживает себе пятую часть добычи; не известно, как было в первом письме-реляции, но в других Кортес, хоть и вскользь, а упоминал своих предшественников.

22 26 июля 1519 г. по старому стилю, а по новому - 5 августа 1519 г.

23 Панфило де Нарваэс (Panfilo de Narvaez) (около 1470 г. или 1480 г. - 1528 г.) - конкистадор, прибыл в Новый Свет в 1509 году, командовал отрядом конкистадоров на Ямайке, затем, перебравшись на остров Куба к Диего Веласкесу де Куэльяру, участвовал в завоевании Кубы и был ближайшим помощником Диего Веласкеса. Вот что о нем говорит Бартоломе де лас Касас в "Истории Индий": "(Книга III, глава 26) В это время на острове Ямайка стало известно, что Диего Веласкес совершил поход на Кубу, чтобы заселить и умиротворить ее (так испанцы называли тогда и называют теперь свои действия в Индиях). И то ли Хуан де Эскивель, губернатор Ямайки, опустошивший ее за время своего управления почти целиком, решил послать на помощь Веласкесу своих солдат, то ли они сами попросили разрешения у Эскивеля отправиться на Кубу, но так или иначе 30 испанцев, вооруженных луками и стрелами и владевшие искусством стрельбы из лука значительно лучше индейцев, пустились в путь. Ими командовал некто Панфило де Нарваэс, который пользовался расположением Веласкеса, так как был уроженцем Вальядолида, а сам Веласкес происходил из соседнего Куэльяра. Нарваэс был высокого роста с белокурыми, почти рыжими волосами. Это был вполне достойный человек, честный, разумный, хотя и несколько беззаботный, обходительный в разговоре, приятного нрава; в сражениях с индейцами он проявил мужество, как, впрочем, проявил бы его и в любом другом бою. Был у него, однако, один тяжкий порок, а именно, полная беспечность, о чем мы расскажем." Панфило де Нарваэс в 1520 году был послан Веласкесом во главе войска в Новую Испанию, дабы захватить Кортеса, но потерпел неудачу и был пленен. После того, как Кортес его отпустил в 1522 году, Нарваэс вернулся на Кубу, а потом в Испанию; в 1528 году Нарваэс погиб во время неудачного похода, пытаясь завоевать Флориду. Армада Панфило де Нарваэса, согласно другим источникам, состояла из: 19 судов, 1 450 солдат, 70 аркебузников, 90 арбалетчиков, 80 конных, 20 пушек, более 200 матросов и более 1 000 вспомогательных воинов-индейцев с Кубы.

24 Таким образом, Педро де Альварадо не мог заступиться за наказанных испанцев, как сделал это ранее, в случае с солдатом, повешенным по приказу Кортеса: тогда Альварадо перерезал веревку (см. стр. 73 в главе "ПЕРВЫЕ ПОДДАННЫЕ").

25 Алонсо Альварес де Пинеда (Alonso Alvarez de Pineda) (? - 1520 г.) - конкистадор, возглавлявший экспедицию (на 3 или 4 судах), снаряженную губернатором Ямайки Франсиско де Гараем, которая, отплыв в конце 1518г., исследовала северо-западное побережье Мексиканского залива. После описанного Берналем Диасом случая, экспедиция Пинеды у устья реки Пануко была разгромлена мешиками в 1520 году, в бою погибло много конкистадоров, в том числе и Пинеда, пленные были принесены в жертву и съедены; лишь небольшой части конкистадоров во главе с Диего Камарго на одном судне удалось выйти в море, остальные суда были сожжены мешиками.

26 Франсиско де Гарай (Francisco de Garay) (? - 1523 г.) - конкистадор, участник второго путешествия Христофора Колумба (1493 г. - 1496 г.), вначале обосновался на острове Эспаньола (Санто Доминго, Гаити), с 1511 г. губернатор острова Ямайка; был одним из богатейших колонистов Америки; в 1518 г. - 1523 г. снарядил несколько экспедиций, сам возглавил последнюю из них в 1523 году, в этом же году умер в Мешико (Мехико).

27 Река Сан Педро и Сан Пабло (Rio de San Pedro у San Pablo) - ныне название одного из рукавов реки Усумасинта в Мексике при впадении в Мексиканский залив.

К главе "ПОХОД В ТЛАШКАЛУ"

28 В середине августа... - по старому стилю, а по новому - в конце августа 1519 г. Согласно же Эрнану Кортесу (второе письмо-реляция Карду V), конкистадоры выступили из Семпоалы в Тлашкалу 16 августа 1519 г. (это по старому стилю, а по новому - 26 августа 1519 г.): "И положившись на величие Бога и силу королевского имени Вашего Высочества, я намеревался пойти повидаться [с Мотекусомой II], где бы он не находился, хотя этот сеньор обещал мне очень многое, прося отказаться от этого намерения, и еще я решил, и в том заверяю Ваше Высочество, что он будет пленен или убит или станет подданным Королевской Короны Вашего Высочества. И с этим намерением и решением я отбыл из города Семпоала, который я прозвал Севильей, 16 августа [1519 г.] вместе с 15 конными и 300 пехотинца [(peones)], лучше всех подготовленными к войне, которых я сам выбрал в это время в том месте, и я оставил в Вилья Рике де ла Вера Крус 150 человек [-пехотинцев] с 2 конными..." Из этого отрывка также видны и намерения Эрнана Кортеса относительно Мотекусомы II.

29 Шалапа (Xalapa); Хуан де Торкемада сделал замечание, что пройти из Семпоалы в Шалапу за один день невозможно, ибо на этот путь нужно 2 дня. Ныне на месте Шалапы находится город Халапа Энрикес (Jalapa Henriquez).

30 Шикочималько (Xicochimalco) - более правильное; у Берналя Диаса - Сокочима (Socochima); Эрнан Кортес во втором письме-реляции императору Карлу V называет ее Сиенчимальен (Sienchimalen), и сообщает, что до нее дошли из Семпоалы за 4 дня; ныне город Хико (Jiсо) в штате Веракрус современной Мексики, расположен отдельно от руин Шикочималько, которые находятся вокруг него.

31 Техутла (Tejutla) - это поселение не сохранилось.

32 Цаоктлан (Tzaoctlan) - более правильное; у Берналя Диаса - Сокотлан (Zocotlan); город-государство, подвластный Мешико. Это название со временем превратилось в современное - Саутла (Zautla). Вначале конкистадоры вошли в Цаоктлан, а оттуда - в Истакмаштитлан ("Белую крепость") и уже из него направились в Тлашкалу.

33 Castil-blanco (Белая крепость) - так испанцы прозвали город Истакмаштитлан (Iztacmaxtitlan), находившийся во владениях города-государства Цаоктлан; ныне - Истакамаштитлан (Iztacamaxtitlan), местоположение его изменилось.

34 Олинтетль (Olintetl) - более правильное, согласно Торквемаде, Клавихеро и Ороско-и-Берре; у Берналя Диаса - Олинтекле (Olintede). Олинтетль на вопрос Кортеса подвластен ли он Мотекусоме II, как бы удивленно ответил: "А кто не вассал Мотекусомы?!"; и как сообщает Кортес во втором письме-реляции Карлу V в ответ на слова о величии и могуществе испанского короля и на требование золота в знак подчинения королю Олинтетль "...ответил мне, что не отдаст золото мне, которое у него находилось здесь, согласно воле Мотекусомы, однако он может по приказанию Мотекусомы отдать [испанскому королю] золото, себя самого и все, что у него есть. Мне не хотелось задевать его чувства и тем самым создавать себе дорожные неудобства, и я ему сказал, что Мотекусома скоро пришлет ему приказ на выдачу золота и всего, что у него имелось".

35 Это был цомпантли (tzompantli) - находившийся у пирамид храмов (теокалли) помост с вертикальными столбами-стойками, поддерживающими ряды поперечных шестов, на которые были нанизаны головы принесенных в жертву военнопленных; одни из этих голов еще сочились кровью, другие находились на разных стадиях разложения, а иные - уже побелевшие от солнца черепа. В Мешико же у пирамиды главного храма (гран теокалли) таких голов, согласно свидетельствам конкистадоров, было 136 000.

36 Об этих посланцах-тотонаках Кортеса и событиях в Тлашкале испанский историк Антонио де Солис-и-Рибаденейра в своей "Истории завоевания Мешико" рассказывает так: "(Книга II) Глава XVI Кортес посылает четырех послов в Тлашкалу. Описывается одеяние этих послов, и то, как были приняты они в Тлашкале. Обсуждения, какие учинил тамошний совет, мирных предложений испанцев. Четверо семпоалыцев по обыкновению послов здешних земель нарядились весьма богато. На плечах висели у них накидки выбойчатые, которые внизу завязаны были. В правой руке держали они стрелу, обратя перьями к верху. На левой руке имели они щит из морских раковин. По перьям стрел узнавали в этих землях намерения послов. Ибо как раньше римляне различали своих герольдов по разным знакам, так и у сих народов красные перья означали войну, а белые - мир. Люди, несущие такие знаки, везде, где бы ни проходили, с великой честью содержались. Но должны они были останавливаться на главных улицах [поселений], ежели прав и вольностей своего посольства, которые впрочем за священные почитались, потерять не хотели, У тлашкальцев международное право было не в меньшей чести, как и прочие их законы. Четверо послов Кортеса пришли в таком наряде в Тлашкалу, где, узнав по знакам их о цели их прихода, отведена им была квартира в Кальписке. На следующий день собрался совет Тлашкалы в большом зале, где обычно они собирались для совета. Члены совета сидели по старшинству своему на низких сиденьях, сделанных из цельного куска редкого дерева, и назывались yopales. Когда послы вошли, члены совета привстали немного со своих сидений и приняли их с пристойной учтивостью. Послы, вступив в залу, держали свои стрелы, поднятые вверх, а головы свои покрыли своими накидками, это у них был главный знак покорности. После отдания поклонов они пошли очень медленно на середину зала. Тут они опустились на колени и, закрыв глаза, ждали позволения говорить. Когда, наконец, старший в совете приказал им объявить причину их прихода, они, встав, сели по индейскому обычаю, сложив ноги. После чего красноречивейший из них произнес следующую речь: "Благородные жители республики, храбрые и могущественные тлашкальцы! Сеньор Семпоалы и горные касики, ваши друзья и союзники, передавая вам поклон с пожеланием богатой жатвы и смерти вашим врагам, считают необходимым сообщить вам, что с востока в их землю пришли чужеземцы, и они не только непобедимые, но и на самих богов похожие, ибо они плавают в больших дворцах и имеют в своей власти гром и молнию - оружие, которое принадлежит только богам. Они вестники другого Бога, гораздо лучшего, чем наши, который на наши жестокости и кровавые человеческие жертвы справедливо негодует. Их предводитель - посланец некоего весьма великого и могущественного короля, стремящийся по благочестию своей веры искоренить на нашей земле злоупотребления и насилия Мотекусомы. Он освободил уже наши провинции от тирании Мотекусомы, под которой они жили, и намереваясь и других от этой неволи освободить, он должен проследовать через вашу республику по дороге в Мешико и желает знать, чем вас обидел этот тиран, и обещает, что встанет за ваше дело как за свое собственное и не успокоится, пока его не накажет по справедливости. С таким известием о намерении этих чужеземцев и со свидетельством о добром и безвинном их поведении посланы мы наперед просить вас от имени наших касиков и всех ваших союзников и настоятельно советовать, чтобы вы этих друзей как благодетелей и союзников ваших наилучшим образом принять и угостить соблаговолили. Мы же еще от имени предводителя этих чужеземцев хотим вас уверить, что он не имеет никаких других намерений, кроме миролюбивых, и что он от вас ничего больше не требует, кроме свободного пропуска через ваши земли, он ничего другого не желает, как вашей пользы, и оружие его ни за что иное, как за оружие справедливости почитать должно, поскольку он производит дело небесное; он от природы милостив, дружелюбен и учтив, и никогда не совершает никакой жестокости или строгости, лишь за исключением, когда по злости других к тому принужден бывает". По окончании этой речи четверо послов встали, низко поклонились совету и опять сели в ожидании ответа. В совете после этого было краткое обсуждение, и один из членов совета от имени всех ответил, что предложение семпоальцев и тотонаков - своих союзников они принимают с великой благодарностью, но следует подумать некоторое время, прежде чем будет принято твердое намерение дать какой-либо ответ предводителю чужеземцев. С этим ответом послы вернулись в свою квартиру. Совет же, отворившись, долго обдумывал и обсуждал, что ожидать следует, какого вреда или пользы от просьбы чужеземцев. Сначала обсудили важность дела и сочли его достойным тщательного исследования; о нем высказывались различные мнения; а так как они к согласию прийти не могли, то мнения в совете разделились. Одни считали, что чужеземцам следует разрешить свободный проход, но другие требовали, чтобы не давать им разрешения и военной силой отогнать их от границ. Так какое-то время они об этом с большим жаром спорили, не приняв единого решения, поэтому в завершении Машишкацин, старший и знатнейший в совете, встав со своего места, произнес следующую речь: "Вам благородные и храбрые тлашкальцы наверное небезызвестно, какое откровение с древнейших времен через наших жрецов к нам дошло. Я говорю про пророчество о непобедимом народе, который с необыкновенной властью над стихиями должен из дальних восточных земель к нам прийти, подвижные города на морских волнах имея и повелевая огнем и воздухом, дабы покорить все земли и народы. И хотя мудрейшие из нас не верят, что они живые боги, как простой народ думает, однако же упомянутое откровение точно уверяет, что будут они небесными людьми непобедимой храбрости; что один из них тысячу наших одолеть и победить может; и что будут они столь благочестивым и справедливым народом, который во всех действиях не имеет никакого другого намерения, но лишь нас учить, как нам устроить свою жизнь по разуму и справедливости. Я считаю бесспорным, что все это столь точно совпадает с тем, что мы знаем об этих чужеземцах, которые находятся теперь на наших границах; они пришли с востока; в оружии своем они носят огонь; о храбрости их достаточно свидетельствует то, что совершили они в Табаско; в благочестии их и любви к справедливости убеждает их отношение к нашим друзьям и союзникам; если посмотрим мы на кометы и явления небесные, которые в настоящее время нас столь часто устрашали, то должны мы справедливо считать их увещеваниями свыше об этом великом известии. И какая бы была дерзость и безрассудство, если сей народ тот, о котором наши пророки говорят, когда мы бы дерзнули сражаться с небом и поступать как с врагами с теми, кого само небо избрало орудием для свершения своих наставлений?! Я бы побоялся гнева богов, понимая, что подвергся бы их наказанию за свое упрямство, если бы захотел противиться сему народу, который гром и молнию - подлинное оружие небесное, в своем распоряжении имеет. Но предположим, что мы не увидели столь явную истину и были убеждены, что эти чужеземцы такие же люди, как мы, то что совершили они, чтобы им мстить? Какое зло, говорю я, они нам сделали, и какая причина побуждает нас к враждебным против них действиям? Начинать ли Тлашкале, отстоявшей свою свободу своими победами, благодаря справедливости своего оружия, явно несправедливую войну, от которой ее прежняя слава на веки будет помрачена? Сей народ желает с нами мира и не хочет идти через нашу республику без нашего позволения. В чем их вина? Чем они нас обидели, чтобы мы были вынуждены объявить им войну? Они, подойдя к нашим границам, уверяют, что они наши друзья и ищут нашей дружбы, почему же мы хотим напасть на них и на наших союзников, которые с ними, как на наших врагов? Как воспримут это наши союзники, и что станут думать о нас прочие наши соседи, когда столь малое число, а именно 500 человек, вынудить нас могло взяться за оружие? Вызвав опасения их, не больше ли мы потеряем, чем выиграть сможем, если даже одержим победу. Мое мнение такое: если они люди, то, по справедливости, следует поступать с ними по-доброму и разрешить проход, которого они добиваются, но если они выше людей и богам подобны, то никто власти и воле богов противиться не может". Сие мнение Машишкацина было принято с большим одобрением, так что сначала показалось, что весь совет с ним согласится, но вот один из членов совета по имени Шикотенкатль, встав, испросил позволения говорить. Этот Шикотенкатль был молод, большого ума и храбрости, его за превосходные душевные дарования и за великие героические деяния все почитали, и ему было поручено возглавлять военную силу этой страны. Получив испрошенное позволение, он произнес следующую речь: "Старость и искусство не всегда достаточны, чтобы некоторые дела основательно обдумать и свершить. Старость обычно больше склона к страху, чем к смелости, и потому более способна склонить нас к терпению, чем к храбрости. Я, как и все вы, почитаю старость, искусство и осторожность Машишкацина, но пусть никому из вас не покажется странным, что я в своем возрасте и в своей должности имею совсем другие, не столь смущенные, и потому, может быть, лучшие и высокие мысли. Осторожность меньше всего способна рассуждать о войне, ибо она обыкновенно со страхом соединена бывает и почти все за опасности считает; хотя правда то, что мы, согласно своим пророчествам, ожидаем с востока прибытия некоего чужого народа, который нашу веру и управление переменит и исправит. Я не собираюсь оспаривать это всеобщее предание, которое вот уже на протяжении нескольких сот лет получило такую важность. Но могу ли я спросить: откуда уверены мы, что эти чужеземцы те самые, о которых говорят наши пророчества? Все ли то одно, прийти с Востока или со стран небесных, где, видим мы, восходит солнце? Не может ли их огнедышащее оружие и огромные их суда, которые мы называем морскими дворцами, быть сделано человеческим искусством? Удивление наше не происходит ли, может быть, только от того, что мы этого прежде не видели? И может быть это полный обман или некое волшебство, которое наши глаза ослепляет, и который наши пророки заключили под именем высокой или сокровенной науки? Что великого они сделали в Табаско, кроме того, что победили военную силу, которая была несколько больше их силы? Считать ли нам в Тлашкале это сверхъестественным, где мы ежедневно умеренными силами большие героические деяния совершаем? Доброжелательность их и человеколюбие к семпоальцам - это может быть ухищрение, которым они с меньшими издержками завладевают их поселениями? Я считаю это по крайней мере подозрительной сладостью, которой вреднейший яд стараются сделать приятным; и почему мы не обсуждаем при этом их алчность, спесь и властолюбие? Эти люди (если они не какие-нибудь монстры, которых море выбросило на наши берега) наши поселения грабят, по своей прихоти насаждают третейский суд свой, жаждут нашего золота и серебра, и предаются сладострастию в нашей земле; они презирают наши законы; вводят новые, угрожающие нашему правосудию и вере; разрушают наши храмы; разбивают вдребезги алтари; хулят наших богов. Признавать ли и почитать ли нам этих людей за небесных? И можем ли мы сомневаться в законности и справедливости нашего сопротивления? И можем ли мы слышать без возмущения о так называемом мирном договоре. Если семпоальцы и тотонаки признали их друзьями, то совершилось это без ведома и соизволения нашей республики; и если они дерзнут защищать этих пришельцев, то следует считать их нашими врагами и наказать. Что же касается страшных знамений и небесных явлений, которые Машишкацин столь пространно представить старался, то кажется мне, что они точно указывают, что этих пришельцев мы должны считать врагами. Небо своими знамениями и чудесами вряд ли будет извещать нас о том, что мы и так ждем, но скорее всего - о том, чего нам следует опасаться. Вероятно ли то, что боги будут извещать нас о благополучии тем, что ничего кроме опасения и ужаса не вызывает, и зажгли бы они свои кометы для того, чтобы сделать нас безвольными и беспечными. Мое мнение таково: собрать все наши войска и истребить разом этих пришельцев, ибо небо предало их нам в руки и знамениями своими изъявило, чтобы мы считали их тиранами нашего отечества и врагами богов наших; тем избавить от ущерба честь нашего оружия, показав всему миру, что ни одно и тоже быть в Табаско бессмертными, а в Тлашкале непобедимыми". Удивляться не следует, что такие доводы в совете больше были одобрены, чем Машишкацина, потому что они с природной склонностью к войне этого народа больше согласовались. А так как все было принято во внимание, то между двух мнений выбрали средний путь. Было постановлено, чтобы Шикотенкатль, собрав войска, напал на испанцев; если он будет иметь счастье одолеть врагов, то это приписали бы республике, а если будет побежден, то следовало постараться заключить мир и вину за эти враждебные действия приписать дикому и агрессивному нраву отоми; а чтобы все это более безопасно совершить, было постановлено задержать послов; ибо, хотя они со всевозможной осторожностью и с неописуемой бодростью эту войну начали, однако, старались сохранить дружбу своих союзников, чтобы использовать их в случае несчастливого окончания ее".

37 Шикотенкатль (Xicotencatl) - более правильное; у Берналя Диаса - Шикотенга (Xicotenga). Эрнан Кортес во втором письме-реляции Карлу V сообщает, что после трудного многодневного марша ему пришлось сражаться с более чем 100 000 воинов Тлашкалы. Тлашкальские воины разрисовали себя яркими красками, украсили головы большими пучками перьев и так предстали перед конкистадорами, держа в руках щиты, копья и боевые знамена с гербом Тлашкалы - белой птицей с распростертыми крыльями; они напали с сильными криками, обрушив на конкистадоров множество дротиков и стрел, а одни воин-тлашкалец гигантского роста высоко над головой держал прикрепленный к длинному шесту священный знак Тлашкалы - золотого орла, украшенного жемчугом и сапфирами, находясь в арьергарде тлашкальского войска. Франсиско Лопес де Гомара в "Истории завоевания Мешико" также сообщает, что, прежде чем конкистадорам преградила дорогу армия Тлашкалы, они прошли за много дней трудный тяжелый путь; вначале были проливной дождь и грязь, потом - опасная горная местность, а затем была "безлюдная солончаковая пустыня, на южном крае которой были соленые болота и озера с солоноватой водой," далее - холмистая местность и опять горы. Гомара также утверждает, что было большое сражение с тлашкальцами, но определяет общую численность напавших тлашкальцев в 80 000 воинов (Хуан де Торкемада - в 30 000 воинов) и так описывает наступающую армию Тлашкалы: "Индейцы были великолепно вооружены на свой манер, а их лица были раскрашены красной биксой, что придавало им дьявольское обличье. Они носили плюмажи и удивительно умело маневрировали. Вооружение их состояло из пращей, пик, мечей и копий, деревянных шлемов, поножей и лат на руках, золоченых или покрытых перьями либо кожей. Нагрудники были из хлопка; обычные и особые маленькие щиты, весьма изящные, но совсем не хрупкие, были сделаны из твердого дерева и кожи, с узором из меди или перьев. Мечи - деревянные, с вделанными в них кусочками кремня [(обсидиана)], наносили страшные раны. Войско шло поротно, и каждая рота имела множество труб, раковин и барабанов. Это было великолепное зрелище". Согласно Антонио де Эррере в критический момент сражения с тлашкальцами испанцам оказали помощь их союзники-индейцы из Семпоалы и других поселений. Они сражались с отчаянной отвагой, понимая, что в случае поражения они вряд ли останутся в живых. Марина - женщина, не ведавшая страха, подбадривала их восклицаниями: "С нами истинный Бог и Он проведет нас сквозь все невзгоды и опасности!"

38 2 сентября 1519 г. - по старому стилю, а по новому 12 сентября 1519 г.

39 5 сентября 1519 г. - по старому стилю, а по новому 15 сентября 1519 г. Эрнан Кортес в своем втором письме-реляции Карлу V утверждал, что тлашкльских воинов в этом сражении было более 149 000. Но конница и пушки на равнине решили все, через 4 часа битва закончилась поражением тлашкальцев.

40 Согласно Кортесу были схвачены 50 тлашкальцев-лазутчиков, прибывших в лагерь конкистадоров вместе с посланцами Шикотенкатля "Молодого", доставивших дары и съестные припасы; на допросе лазутчики сознались, что пришли разведать силы конкистадоров, слабеют ли они ночью, и по условному сигналу поджечь лагерь. Кортес велел отрубить руки этим 50 тлашкальцам и отослать их обратно, сказав, что тлашкальцы могут нападать в любое время дня и ночи, испанцы встретят их в полной боевой готовности и победят. Все это Кортес сообщил в своем втором письме-реляции Карлу V.